Неточные совпадения
Так как подобное зрелище для мужика сущая благодать, все равно что для немца газеты или клуб, то скоро около экипажа накопилась их бездна, и в
деревне остались только старые бабы да
малые ребята.
По всему было видно, что
деревню она любила еще
меньше, чем муж, и что зевала она больше Платонова, когда оставалась одна.
— Отсутствие деревенского воздуха и
маленький беспорядок в образе жизни заметно подействовали на вас, — сказал он. — Вам, милая Ольга Сергевна, нужен воздух полей и
деревня.
Теперь его поглотила любимая мысль: он думал о
маленькой колонии друзей, которые поселятся в деревеньках и фермах, в пятнадцати или двадцати верстах вокруг его
деревни, как попеременно будут каждый день съезжаться друг к другу в гости, обедать, ужинать, танцевать; ему видятся всё ясные дни, ясные лица, без забот и морщин, смеющиеся, круглые, с ярким румянцем, с двойным подбородком и неувядающим аппетитом; будет вечное лето, вечное веселье, сладкая еда да сладкая лень…
Право, на
деревне лучше: оно хоть нет публичности, да и заботности
меньше; возьмешь себе бабу, да и лежи весь век на полатях да ешь пироги.
Поздоровавшись, папа сказал, что будет нам в
деревне баклуши бить, что мы перестали быть
маленькими и что пора нам серьезно учиться.
Степану Аркадьичу отъезд жены в
деревню был очень приятен во всех отношениях: и детям здорово, и расходов
меньше, и ему свободнее.
Он женился на ней, как только минул срок траура, и, покинув министерство уделов, куда по протекции отец его записал, блаженствовал со своею Машей сперва на даче около Лесного института, потом в городе, в
маленькой и хорошенькой квартире, с чистою лестницей и холодноватою гостиной, наконец — в
деревне, где он поселился окончательно и где у него в скором времени родился сын Аркадий.
— По ярмаркам, по большим трахтам, по
малым трахтам, по конокрадам, по городам, по
деревням, по хуторам — всюду, всюду! А насчет денег ты не беспокойся: я, брат, наследство получил! Последнюю копейку просажу — а уж добуду своего друга! И не уйдет от нас казак, наш лиходей! Куда он — туда и мы! Он под землю — и мы под землю! Он к дьяволу — а мы к самому сатане!
Татьяна Борисовна отправила к племяннику двести пятьдесят рублей. Через два месяца он потребовал еще; она собрала последнее и выслала еще. Не прошло шести недель после вторичной присылки, он попросил в третий раз, будто на краски для портрета, заказанного ему княгиней Тертерешеневой. Татьяна Борисовна отказала. «В таком случае, — написал он ей, — я намерен приехать к вам в
деревню для поправления моего здоровья». И действительно, в мае месяце того же года Андрюша вернулся в
Малые Брыки.
В
деревне остались только старые да
малые.
Самгин слушал его суховатый баритон и сожалел, что англичанина не интересует пейзаж. Впрочем, пейзаж был тоже скучный — ровная, по-весеннему молодо зеленая самарская степь, черные полосы вспаханной земли,
маленькие мужики и лошади медленно кружатся на плывущей земле, двигаются серые
деревни с желтыми пятнами новых изб.
Самгин думал, что вот таких городов больше полусотни, вокруг каждого из них по десятку
маленьких уездных и по нескольку сотен безграмотных сел,
деревень спрятано в болотах и лесах.
При выходе из
деревни был
маленький рынок.
Не только страна, но и град всякий, и даже всякая
малая весь, [Весь — селение,
деревня.] — и та своих доблестью сияющих и от начальства поставленных Ахиллов имеет и не иметь не может.
Со времени своего последнего посещения Масленникова, в особенности после своей поездки в
деревню, Нехлюдов не то что решил, но всем существом почувствовал отвращение к той своей среде, в которой он жил до сих пор, к той среде, где так старательно скрыты были страдания, несомые миллионами людей для обеспечения удобств и удовольствий
малого числа, что люди этой среды не видят, не могут видеть этих страданий и потому жестокости и преступности своей жизни.
— Ванька
малый! А как из моей
деревни пишут? Живут ли мои крепостные богато?
«…Представь себе дурную погоду, страшную стужу, ветер, дождь, пасмурное, какое-то без выражения небо, прегадкую
маленькую комнату, из которой, кажется, сейчас вынесли покойника, а тут эти дети без цели, даже без удовольствия, шумят, кричат, ломают и марают все близкое; да хорошо бы еще, если б только можно было глядеть на этих детей, а когда заставляют быть в их среде», — пишет она в одном письме из
деревни, куда княгиня уезжала летом, и продолжает: «У нас сидят три старухи, и все три рассказывают, как их покойники были в параличе, как они за ними ходили — а и без того холодно».
В
деревнях и
маленьких городках у станционных смотрителей есть комната для проезжих. В больших городах все останавливаются в гостиницах, и у смотрителей нет ничего для проезжающих. Меня привели в почтовую канцелярию. Станционный смотритель показал мне свою комнату; в ней были дети и женщины, больной старик не сходил с постели, — мне решительно не было угла переодеться. Я написал письмо к жандармскому генералу и просил его отвести комнату где-нибудь, для того чтоб обогреться и высушить платье.
Мы забывали о кошмарном режиме, он чувствовался
меньше в
деревне.
Вот уж запахло
деревней — дымом, дегтем, баранками, послышались звуки говора, шагов и колес; бубенчики уже звенят не так, как в чистом поле, и с обеих сторон мелькают избы, с соломенными кровлями, резными тесовыми крылечками и
маленькими окнами с красными и зелеными ставнями, в которые кое-где просовывается лицо любопытной бабы.
Вон и
деревня, потонувшая в сугробах снега; мутно мелькнули в
маленьких запушенных снегом окнах огоньки, кое-где столбами поднимался из труб дым…
Оно не похоже на Александровский пост; то городок,
маленький Вавилон, имеющий уже в себе игорные дома и даже семейные бани, содержимые жидом, это же настоящая серая русская
деревня без каких-либо претензий на культурность.
Я не знаю, кто выбирал место для Красного Яра, но по всему видно, что это возложено было на людей некомпетентных, никогда не бывавших в
деревне, а главное,
меньше всего думавших о сельскохозяйственной колонии.
Они, пока живут в тюрьмах или казармах, смотрят на колонию лишь с точки зрения потребностей; их визиты в колонию играют роль вредного внешнего влияния, понижающего рождаемость и повышающего болезненность, и притом случайного, которое может быть больше или
меньше, смотря по тому, на каком расстоянии от селения находится тюрьма или казарма; это то же, что в жизни русской
деревни золоторотцы, работающие по соседству на железной дороге.
Остался князь после родителей еще
малым ребенком, всю жизнь проживал и рос по
деревням, так как и здоровье его требовало сельского воздуха.
У меня была
маленькая бриллиантовая булавка, и я ее продал одному перекупщику; он по
деревням ездил и старым платьем торговал.
— Как ему без караулов быть? Нельзя, — отвечал Асаф. — У токарен на речке караул, потому что токарни без
малого с версту будут от жилья, а другой караул возле красилен. Эти совсем почти в
деревне, шагов сто, полтораста от жилья, не больше.
Всеми
деревнями поднимутся, бывало, с бабами, с девками, с
малыми ребятами.
По всей
деревне потухли огни, потухли они и у работников, теплились только лампадки пред иконами в доме Патапа Максимыча. Все заснуло, все притихло, только ветер сильней и громче завывает в дымовых трубах. Ни на одном дворе собака не взлает. Только что смерклось, Асаф разбросал знакомым псам
маленькой деревушки куски говядины с каким-то зельем, принесенным Минеем. Свернувшись в клубок, собаки лежат по дворам и не чуют чужого.
Без
малого полгода чуть не каждую неделю, а в иную и по два раза надо было поить мир-народ сначала
деревни Сосновки, а потом чуть не целой волости.
Первый день праздника кончился: завтра гульба возобновится, но уже по
деревням. По крайней мере, хоть за глазами, и барское сердце будет
меньше болеть.
— Мне этот секрет Венька-портной открыл. «Сделайте, говорит: вот увидите, что маменька совсем другие к вам будут!» А что, ежели она вдруг… «Степа, — скажет, — поди ко мне, сын мой любезный! вот тебе Бубново с
деревнями…» Да деньжищ
малую толику отсыплет: катайся, каналья, как сыр в масле!
Называются так по
деревням Большие и
Малые Рымы.
— Разве самое
малое число, — ответила Манефа. — А по
деревням и слышать не хотят.
С поля нá поле от
деревни Поромовой, возле самого болота Долгого, на
маленьком пригорке стоит село Песочное.
Был еще Алексей
малым ребенком, как однажды двое пьянчуг мужиков из их
деревни вздумали при безденежьи ради выпивки на счет проезжавшей с ярмарки дьяконицы поживиться…
— По милости Господней всем я довольна, — сказала она. —
Малое, слава Богу, есть, большего не надо. А вот что: поедешь ты завтра через
деревню Поляну, спроси там Артемья Силантьева, изба с самого краю на выезде… Третьего дня коровенку свели у него, четверо ребятишек мал мала
меньше — пить-есть хотят… Без коровки голодают, а новую купить у Артемья достатков нет… Помоги бедным людям Христа ради, сударыня.
По времени в келейку ее три-четыре таких же старых девок наберется, заведут они «общежитие», — смотришь,
маленький скиток в
деревне завелся: и моленная в нем и служба вседневная, покуда полиция, проведав про богомолок, не разгонит их по своим местам, откуда которая пришла.
«Смольяны» — место скита, основанного дворянами, выходцами: из Смоленска Потемкиными, из Москвы — Салтыковым, из Пошехонья — Токмачевым и другими, находятся в лесу, близ Шáрпана и
деревни Малого Зиновьева.
В лесистом Верховом Заволжье
деревни малые, зато частые, одна от другой на версту, на две. Земля холодна, неродима, своего хлеба мужику разве до Масленой хватит, и то в урожайный год! Как ни бейся на надельной полосе, сколько страды над ней ни принимай, круглый год трудовым хлебом себя не прокормишь. Такова сторона!
— Попозже-то лучше бы. Не столь видно, — сказал Сушило. — Хотя при нашем храме стороннего народа, опричь церковного клира, никого не живет, однако ж все-таки лучше, как попозднее-то приедете. В сумерки этак, в сумерки постарайтесь… Потому, ежели днем венчать, так, увидевши ваш поезд, из
деревень вылезут свадьбу глядеть. А в таком деле, как наше, чем
меньше очевидцев, тем безопаснее и спокойнее… Погоню за собой чаете?
Поставила Никитишна домик о край
деревни, обзавелась хозяйством, отыскала где-то троюродную племянницу, взяла ее вместо дочери, вспоила, вскормила, замуж выдала, зятя в дом приняла и живет теперь себе, не налюбуется на
маленьких внучат, привязанных к бабушке больше, чем к родной матери.
— О, чтоб вас тут, непутные!.. — вздрогнув от первых звуков песни, заворчала Аксинья Захаровна, хоть величанье дочерей и было ей по сердцу. По старому обычаю, это не
малый почет. — О, чтоб вас тут!.. И свят вечер не почитают, греховодники! Вечор нечистого из
деревни гоняли, сегодня опять за песни… Страху-то нет на вас, окаянные!
Я взял очень скромную квартиру (в
Малой Итальянской — теперь улица Жуковского, дом графа Салтыкова), в четыре комнаты с кухней, так же скромно отделал ее и для себя и для редакции, дома стола не держал, прислуга состояла из того же верного слуги Михаила Мемнонова и его племянника Миши, выписанного из
деревни.
По правой стороне дороги на всем ее протяжении стояли телеграфные столбы с двумя проволоками. Становясь все
меньше и
меньше, они около
деревни исчезали за избами и зеленью, а потом опять показывались в лиловой дали в виде очень
маленьких, тоненьких палочек, похожих на карандаши, воткнутые в землю. На проволоках сидели ястребы, кобчики и вороны и равнодушно глядели на двигавшийся обоз.
Ночевать мы должны были в татарской
деревне, но вечер был так хорош, что матери моей захотелось остановиться в поле; итак, у самой околицы своротили мы немного в сторону и расположились на крутом берегу
маленькой речки.
Двор и улица были полны народу: не только сошлись свои крестьяне и крестьянки, от старого и до
малого, но и окольные
деревни собрались проститься с моим дедушкой, который был всеми уважаем и любим как отец.
Наконец гости уехали, взяв обещание с отца и матери, что мы через несколько дней приедем к Ивану Николаичу Булгакову в его
деревню Алмантаево, верстах в двадцати от Сергеевки, где гостил Мансуров с женою и детьми. Я был рад, что уехали гости, и понятно, что очень не радовался намерению ехать в Алмантаево; а сестрица моя, напротив, очень обрадовалась, что увидит
маленьких своих городских подруг и знакомых: с девочками Мансуровыми она была дружна, а с Булгаковыми только знакома.
С каждым днем более и более надоедала мне эта городская жизнь в
деревне; даже мать скорее желала воротиться в противное ей Багрово, потому что там оставался
маленький братец мой, которому пошел уже третий год.